?

Log in

No account? Create an account
ancient_symbols

30. Экспедиция отблесков

Два отряда могучих Отблесков — один из обителей, голубым блеском сияющих, другой — из космосов, розовым блеском окутанных, отправились в далекую, за пределами нашей бесконечности лежащую вселенную. Первый отряд поверх своей брони надел голубые плащи, другой — плащи розового цвета, и оба отряда вооружились тяжелыми боевыми секирами, легко обычные препятствия уничтожающими.

Они достигли чуждой бесконечности и прошли её, рассеяв пытавшиеся задержать их отряды каких-то неоформленных духов, стихийных духов напоминающих. Все дальше и дальше продвигались они, разбивая полчища духов, нестройными толпами пытавшихся преградить им дорогу, и, наконец, достигли границ той бесконечности, в которую проникнуть намеревались. Здесь их ожидало несметное воинство тёмных и тоже как бы неоформившихся духов, которые пытались разными фантастическими способами устрашить прилетевших.

Сначала эти духи бросились на отряд Отблесков в розовых плащах, стараясь накинуть на них какие-то сети, но Отблески легко перерубили нити сетей. Когда же полчища странных духов окружили Отблесков со всех сторон и вступили с ними в рукопашный бой, то между сражавшимися быстро образовался громадный вал из трупов, мешавших духам и Отблескам наносить друг другу удары. Но страшны были только удары Отблесков, латы которых оказались несокрушимыми для странных духов. На помощь Отблескам в розовых плащах примчались Отблески в голубых плащах, и скоро полчища сражавшихся духов, увидев, как велики их потери и малы потери в рядах Отблесков, обратились в бегство.

Часть Отблесков в голубых плащах осталась лагерем на соседних высотах, а другая часть с отрядом Отблесков в розовых плащах прошла дальше и очутилась на громадной равнине, на которой росли разнообразные растения. И казалось при взгляде на них, что облекают их какие-то дымчатые формы, переходящие друг в друга, напоминающие то странных животных, то какое-то подобие человека, то еще какое-то растение… И вдруг на глазах у Отблесков все растения превратились в разнообразных животных, теснящихся вокруг них, затем в людей четырехмерного космоса, потом в людей, тела которых облекали тела астральные, и, наконец, в людей с эфирными телами вокруг тел материальных. Поняли Отблески, что они имеют дело с духами особого вида, схожими по своей природе с Арлегами.

Обратились эти духи к Отблескам и говорят им: «Кто вы и зачем пришли к нам? Мы понимаем, что вы сильны и боимся вашего произвола!»

Отвечают голубые Отблески: «Мы пришли познакомить вас с высокой религией нашей, указать вам на более совершенные формы жизни, чем те, которые вам присущи. Мы могли бы высоко поднять ваши души».

И отвечают голубым Отблескам расположившиеся вокруг них духи: «Нам и здесь хорошо. Мы не знаем скуки и разочарования. Мы не хотим неведомых перемен!»

«Неужели вам не надоел круговорот вашей жизни? Ведь как вы ни меняете тела, являясь то растениями, то животными, то человеком, — все же, в конце концов, должна же вам приесться эта, хотя и меняющая формы жизнь?»

«Мы довольны ею, а если кто-либо ею пресытится, тот может превратиться в тело неорганическое».

«Но ведь этого никто не хочет?»

«Почему же? Есть и такие между ними, которые жаждут на время, для отдыха от жизни, хотя и временного, но абсолютного покоя».

«Если никто не хочет нашей помощи — мы уйдем», — говорят розовые Отблески. Молчат обитатели планеты, на поверхности которой поднимаются огненные языки.

А один Отблеск в голубом плаще искренне пожалел жителей этой вселенной. «Как мало понимают они, как отстали в развитии своем от обитателей наших космосов», — подумал он. И, гневаясь на духов и людей, не пропускавших их к отсталым существам, Отблеск ударил мечом по лежавшему около него камню.

И камень в один миг превратился в растение, растение — в животного, животное — сначала в одно, потом в другое, затем в третье человекоподобное существо. И двухполое существо с грозными человеческими лицами обратилось к Отблескам в Розовых плащах и сказало:

«Я готов идти за вами! Не хочу вертеться на линии, от меня к камню опускающейся и обратно поднимающейся. Хочу знать, что за пределами нашего мира творится!»

И словно в ответ на его слова из других камней тоже появились существа, подобные описанному. Многие из них просили Отблесков взять их с собой в космосы далекие. Отблески предложили им временное гостеприимство в своем стане, и вместе с ними ушли из долины. А люди эфирных тел отправились в обители, Серафами населенные, и обещали принести с собой огонь Солнц мистических, который просветил бы жизнь меняющихся существ долины.

Так и случилось. Принесли они огонь мистический, и загорелся он в их обители. Увидели свой мир в свете этого огня духи и стали стремиться к Отблескам в розовых плащах и в плащах голубых. Но некоторые стали указывать на то, что много легче жизнь, которую они раньше вели. И отправив послов к перешедшим в лагерь голубых Отблесков, они и их уговорили вернуться назад, уверяя, что сияние добытых солнц дало окончательное довольство их жизни. И ушедшие возвратились.

К этому времени оправились от поражения духи, на границе стоявшие, и, вернувшись назад, повели осаду против розовых Отблесков, которые не могли их отбрасывать, как то делали голубые Отблески. Но розовые Отблески послали герольдов к Отблескам голубым, а голубые к Аранам. И отряд Аранов примчался на помощь и отбросил на далекое расстояние враждебных духов.

Отблески розовые и голубые и Араны послали послов пригласить к себе духов долины, облеченных тремя видами эфирного тела. Но те снова отказались идти к Отблескам. Тогда решили Отблески послать за духами Силы, надеясь, что очаруют они своей мощью духов этой бесконечности, увлекут их за собой.

И прибыл отряд духов Силы, более мощный, чем все предшествовавшие, и начали уговаривать обитателей эфирных тел, но те опять отказались перейти в лагерь Отблесков и, тем более, в нашу бесконечность переселиться. Не имели у них успеха и Серафы и даже Рафаэлины, хотя жители этой бесконечности любовались ими и говорили, как было бы хорошо, если бы Рафаэлины, Араны, голубые и розовые Отблески у них поселились.

И тогда прибывшие послали за духами Познания. Прибыли те и сказали упорствующим: «Пройдет громадное число лет, а вы все, как прилив и отлив океана, будете в мириадный раз совершать восхождение к Арлегу от камня и спускаться обратно. Неужели же удовлетворяет вас эта перспектива вертеться, как белка в колесе, никуда не попадая? И придет время — в пыль и прах распадется ваша земля, и вам придется тогда идти не в светлые миры, в которые мы зовем вас, а неведомо куда. В ужасные условия существования попадете вы!»

И раздались голоса тех, кто побывал уже у Отблесков в голубых плащах: «Идем за вами в новые обители! Не двигаясь вперед, совершая круги замкнутые, мы погибнем. Идем за вами!»

И, наконец, согласились все духи Долины, и одни из них вошли в ряды голубых Отблесков, другие в ряды розовых, третьи в ряды Аранов, но последних было немного. 


Содержание

 
 
ancient_symbols

29. О тихом хаосе

Далеко, далеко от нашей Вселенной, за беспредельными пустотами находится бесконечность, Хаосом заполненная. Но не разделен этот Хаос на составные части, а все элементы смешались в нем, образовав однообразие неописуемое. Тепло соединилось с Холодом, Свет слился с Мраком и стала царствовать постоянная полутьма. Газы, жидкости и твердая материя — все смешалось в однообразную, не жидкую и не густую массу, парами насыщенную и напоминавшую лаву, тягуче выползающую из кратера, но лаву не кипящую, а тепловато-холодную.

В этот странный тихий мир упали семена Логоса, и появились и зажили своей жизнью существа такие же серые и странные, как и их мир, похожие друг на друга духи. Тяжелы были их тела, бесформенны и безобразны, так что медленно влачились и с трудом передвигались обитатели Тихого Хаоса.

Все существа этой странной бесконечности были почти одинаковы: не было среди них ни очень высоких, ни очень низких, ни особенно тёмных, ни особенно светлых. Не было ярко выраженных индивидуальностей. В душах их царствовали такие же сумерки, как и в их космосе: не холодны и не горячи, не добры и не злы были эти серые духи.

Страшно медленно и однообразно тянулась их жизнь. Не было у них ни ярких желаний, ни порывов, ни радости, ни отчаяния — одна только сплошная давящая скука, без просвета, без возможности конца томила она и угнетала.

Смутно, полубессознательно чувствовали они, что чем-то нехороша их жизнь, что как будто должно существовать иное, лучшее бытие, но ясного представления о том, каково оно, не возникало у серых существ, познание не приходило к ним; выхода же из космоса не было, и смерть не появлялась у них.

Проходили тысячелетия за тысячелетиями и ничто не изменялось в их космосе.

Весть об этой бесконечности проникла в нашу вселенную. Ужаснулись обитатели наших космосов, услышав рассказы духов Фантазии об унылой жизни Тихого Хаоса, и некоторые духи решились лететь туда на помощь, чтобы вывести его обитателей из жуткой неподвижности, создав между ними различие и, тем самым, дать им возможность в верха подняться.

Кто были эти духи, рыцари? И как они справились со своей задачей? 


Содержание

 
 
ancient_symbols

28. Неоконченный подъем к Элоиму

Один из рыцарей-тамплиеров 12-й степени задумался над тем, что надо свершить на Земле, чтобы счастливы были люди, и пришел к выводу, что достичь этого можно, получив ответ на два вопроса. Но малы его знания для разрешения их.

«Ведь я не знаю, в сущности, что такое легенда, — размышлял он, — не знаю, кто такие Леги. Я хочу сам видеть тех сущих, о которых мне рассказывали, и сам поставить им те вопросы, разрешение которых кажется мне необходимым для счастья человечества. Но еще лучше будет, если сам Элоа ответит на мои вопросы, ибо невозможной станет тогда ошибка… Решено! Я поднимусь к Элоа и попрошу Аранов помочь мне выполнить задуманное».

Араны знали, что это был христианнейший рыцарь, рыцарь без страха и упрека, и готовы были помочь ему. Поэтому на призыв рыцаря предстал перед ним грозный Аран и сказал: «Ты хочешь к Элоиму подняться, Рыцарь, но ведь для этого умереть надо!»

Спрашивает рыцарь: «В каждом космосе придется мне умирать, чтобы достигнуть Элоа?»

«Ты сам увидишь, каков переход из космоса в космос, с Земли же нет другого пути, как только через смерть».

«Я готов!» — ответил рыцарь.

«Пойди прежде простись с родными и братьями по Ордену».

«Родных у меня нет, а с братьями по Ордену я все равно скоро встречусь. Пойдем».

«Иди один, меня ты увидишь в нашем космосе», — сказал Аран и исчез, а рыцарь упал мертвым.

Очнулся рыцарь в космосе Легов. Разговаривают между собой Леги, но почти ничего не понимает рыцарь. Только когда звучат в их речах слова, Земле свойственные, доступной для него речь их становится. Говорит им рыцарь, что он хочет к Элоиму подняться, а Леги отвечают:

«Для этого тебе умереть придется».

«Я готов», — отвечает рыцарь.

«Побудь в нашем Космосе, а мы обсудим вопросы, нас мучающие, и попросим тебя спросить у Элоима, как нам в определенных случаях поступать надо», — сказали Леги.

Но не хотел рыцарь медлить и согласился только три дня провести среди них, обещая на обратном пути дольше остаться.

Через три дня сообщили ему Леги свой вопрос, и рыцарь второй раз умер и очутился у Михаилов. Пропустила его стража, на границе их обителей стоящая, но теперь уже совсем немного понимает рыцарь из того, что вокруг него происходит.

«Не напрасна ли твоя попытка, Рыцарь?» — спрашивают его, но не колеблется его решение, и поднимают его Михаилы к Аранам, прося задать Элоиму вопрос, их космосом поставленный. Знакомый рыцарю Аран встречает его и тотчас же поднимает к Отблескам, прося не забыть спросить у Элоима ответ на вопрос, Аранами поставленный.

И вот Рыцарь у голубых Отблесков. Ощущает он веяние Элоима и говорит: «Я должен выше подняться».

Отблески спрашивают: «Уверен ли ты в существовании Элоима? А если Он существует, то на ступенях ли нашей Золотой Лестницы находится?»

Отвечает Рыцарь: «Там, в верхах, я это узнаю, а сейчас я должен подняться».

И, в свою очередь, просят его Отблески узнать у Элоима то, что их интересует, и передают его в космос Нирванид. Но и там не задержался рыцарь, и подняли его Нирваниды еще выше, в космос духов Инициативы.  Восторженно приветствовали его духи Инициативы, хваля за смелую решимость, за гордую инициативу, им проявленную. Подняли его к духам Силы, прося передать Элоиму вопрос их космоса.

Сочувственно приняли его духи Силы и подняли к духам Познания, задав свой вопрос.

«Ведь я встречу Элоима? Увижу Его?» — спрашивает рыцарь.

Отвечают духи Познания: «Не знаем. Дойдешь до Элоима, спроси и то, что нас интересует».

И передали его духам Гармонии, а те, задав свой вопрос, подняли его к духам Света.

Спрашивает рыцарь у духов Света: «Увижу ли я Элоима?»

А те вопросом на вопрос отвечают: «А ты уверен в существовании Элоима?»

И содрогаются духи Света и рыцарь, ибо чёрная молния прорезывает космос. Но просят духи Света, чтобы он узнал у Элоима то, что для них важным является.

Еще выше поднялся рыцарь. И вот перед ним космос Эонов, но грозная стража окружает его. Стоят на границе его могучие Стражи Порога, не пропускают они рыцаря… Но видит он, что вышли из своих обителей Эон Любви и Эон Воли, и спрашивают они его:

«Зачем хочешь ты Элоима видеть? Все, что тебе знать необходимо, дано в учении Христа, надо только выполнять Его Заповеди».

Отвечает Рыцарь: «Не могу отказаться от подъема. Я дал слово! Пропустите меня».

И видит Рыцарь, что появился около него Эон Мудрости и говорит: «Мы пропустим тебя, если ты скажешь зачем тебе Элоима видеть надо».

«Мне надо Его видеть, чтобы спросить… спросить… спросить… Нет, не могу вспомнить, но я вспомню, подумав…»

Оперся рыцарь на меч и задумался. И думает он больше пятидесяти миллионов лет. Чувствует, что не знает, зачем ему Элоима видеть надо, так как все вопросы ему теперь пустяками кажутся. Видит, что за время своего раздумья он настолько мудрым стал, что все вопросы, духами заданные, легко сам разрешить может. Никак не найдет он вопроса настолько важного, с которым к Элоиму обратиться можно было бы…

А вышедший вновь из своих обителей Эон Мудрости, говорит: «Хочешь, мы подскажем тебе? Вопрос заключается в том, как в веках и мирах проявляется Любовь Христа».

«Но ведь это вы ставите вопрос», — говорит Рыцарь.

«Да».

«Но я хочу с моими вопросами к Элоиму обратиться..».

И на еще более долгое время задумался Рыцарь. Но так как он не смог найти вопроса, на который только сам Элоим ответить мог бы, решил, наконец, обратно спуститься.

Первыми спросили его духи Света, видел ли он Элоима и что Тот ответил на вопрос духов Света. Ответил рыцарь, что не видел Элоима, но вопрос так прост, что он сам на него отвечает. Подивились его мудрости духи Света, и он стал дальше спускаться. И всюду духи поражались его ответами. Но когда спустился он к Легам, то выслушали его и говорят: «Необычайно мудр ответ твой, но это твой ответ, а не Элоима, ты же обещал нам Его ответ принести…»

Скажите, рыцари, какие вопросы предлагали космосы, что на них ответил рыцарь, и как его приняли его братья по Ордену?


Содержание
 
 
ancient_symbols

27. Чёрный Грааль

Задолго до того, как Эон должен был сойти на Землю, тёмный Арлег знал уже об этом и предвидел, что оставит Эон на Земле свой Священный Грааль. Решил он предупредить Эона и обратился к Князьям Тьмы с тем, чтобы один из них ударил его копьём, а другой собрал бы кровь его в чашу. Но так грозен был вид могучего тёмного Арлега, и так страшно гремел его голос, что не решились Князья Тьмы на такой поступок: ни одного смельчака не нашлось среди них, который осмелился бы нанести рану тёмному Арлегу

Тогда взял с собой тёмный Арлег двух самых сильных Князей Тьмы и вместе с ними стал подниматься все выше и выше. Вот пролетели они космосы земель и Легов и уже приблизились к миру Арлегов, когда увидели гигантскую фигуру Михаила, на страже стоявшего. Обратился к нему тёмный Арлег с требованием пропустить к верхам поднимающихся, но отказом ответил ему Михаил. Тогда стал тёмный Арлег поносить его и его братьев, но тихо и кротко отвечал ему Михаил. Стал тёмный Арлег хулить и клеветать на Эонов, но величавы и спокойны были возражения Михаила. Наконец, богохульствовать и осуждать самого Элоима начал тёмный Арлег и молчанием ответил ему Михаил… И видя, что бессилен он раздражить Михаила, поднял свой меч тёмный Арлег и с возгласом: «Прочь с дороги», — бросился на стража, а Михаил взмахнул копьём и поразил тёмного Арлега.

И в тот момент, когда копьё Михаила коснулось бока тёмного Арлега, последний, выронив меч, раскинул крестообразно руки, принимая удар. А оба Князя Тьмы подставили чашу, когда из раны вытекали кровь и пламя.

…Страдая от раны, но торжествуя, несся в свое царство могучий Светозарный, и едва поспевали за ним два Князя Тьмы, неся чашу с его кровью. Они были уже в пределах космоса земель, когда тёмный Арлег захотел взглянуть на содержимое чаши и, взяв её у Князей Тьмы, снял покров, чашу сохраняющий. Но только пепел увидел он внутри, ибо огонь сжег и испепелил его кровь!

Страшный гнев и досада охватили тёмного Арлега, и он выкинул содержимое чаши. Буйный ветер подхватил его, и тёмной тучей опустился пепел крови Светозарного на земли. А на нашей Земле частицы этого пепла восприняли души еврейского народа. Связались эти частицы с их телами и передавались по наследству.

Умирал еврей, душа его уходила, а частица пепла переходила в одного из его детей, и так длилось долгое время… Но постепенно потомство народа евреев превысило количество частиц пепла духа тёмного Арлега, в них вошедших. Не стало хватать частиц, начали появляться евреи без частиц пепла. Как раз наступило теперь такое время. И если такой еврей принимал Учение Эона, становился Посвященным, то, подходя к собрату своему, получает он способность освобождать его от частицы пепла, в нем находящейся.

Так будет длиться, пока не сойдут на Землю духи Силы. Они рассекут каждого еврея мечом мистическим и вынут из его души частицы пепла. Соберут они эти частицы в громадную чёрную тучу и унесут её из нашей вселенной. Перенесут они её во вселенную, где живут высоко стоящие духи, у которых нет печали, горя, и жизнь которых проходит светло и радостно. Омрачит эту жизнь туча пепла, но могучие духи сумеют изжить принесенное зло, и преобразится тогда пепел крови Светозарного… 


Содержание
 
 
ancient_symbols

26. Агасфер

Он шел быстро, шел куда глаза глядят, не разбирая ни дня, ни ночи. Он часто сворачивал в сторону, не замечая этого. Когда усталость становилась безмерной, он падал там, где стоял, и засыпал. Проснувшись, вскакивал и снова быстро шел, стараясь отогнать от себя назойливые мысли. Он избегал встреч, боясь, что неизбежный в этом случае разговор коснется последних событий… Но вот не так далеко от него блеснуло море, и он пошел по его берегу.

Через несколько часов пути перед ним раскинулся громадный приморский город. Голод и жажда томили путника, и он, войдя в городские ворота, напился у первого фонтана. Зайдя в лавку, чтобы купить немного пищи, он услышал, как один из покупателей рассказывал лавочнику о событиях в Иерусалиме, и, уходя, услышал упоминание рассказчика о том, что некто Агасфер оттолкнул Иисуса, прислонившегося от усталости к стене его дома. И подивился Агасфер жестокосердию оттолкнувшего, но вспомнил, что это он сам оказался таким жестоким…

Он нанялся на корабельную верфь плотником, и в те дни, как устраивался на корабль, два раза слышал о том, что произошло в Иерусалиме и о себе самом. Он не захотел остаться на верфи, когда кончилась работа по устройству корабля, и нанялся на этот корабль плотником. Во время переезда в Афины он три раза слышал историю, как Агасфер оттолкнул усталого Иисуса, но едва сошел на землю, как небольшая толпа матросов, к которой он примкнул, остановилась перед рассказчиком, говорившим о том, за что и как был распят Иисус, и опять в его ушах звенели слова, что некто Агасфер оттолкнул усталого Иисуса, несшего на Голгофу свой крест.

И много раз в Афинах пришлось слушать ему от иудеев, греков и римлян рассказ о своей бессмысленной жестокости. Он бежал из-за этих рассказов из Афин, но на первом же привале при встрече с людьми услышал свою историю — Агасфер быстро шел к северу, но его везде догонял рассказ о его жестоких словах, об отказе дать возможность перевести дыхание изнемогавшему. И он ускорял свои шаги, останавливаясь только, чтобы купить немного хлеба и утолить им голод, когда последний сильно давал себя чувствовать. Наконец, он пришел в страну, языка которой не знал и, хотя чувствовал иной раз, что плотники, с которыми он работал, говорят о том, что произошло в Иерусалиме, не понимая сказанного, он чувствовал себя более спокойным, чем когда в его ушах звенела понятная ему речь, передававшая эти события.

Но не так много прошло времени, когда он стал понимать слова этого языка, и первое, о чем услышал, было все тем же рассказом о событиях в Иерусалиме и о том как Агасфер оттолкнул усталого Иисуса, прислонившегося к его дому. И так часто ему приходилось выслушивать этот рассказ в стране, где хотел поселиться, что однажды ночью, выйдя из таверны, не возвратился в приютивший его дом, а пошел, куда глаза глядят, отыскивая страну, где его бы не понимали, язык которой был бы ему неизвестным.

Дойдя до такой страны, он оставался в ней, пока не начинал понимать языка её обитателей, и тогда первой новостью услышанной от них становилась для него трагедия в Иерусалиме и его, Агасфера, жестокие слова. Каждый день преследовал его этот рассказ, и он снова бежал из страны, уже зная, что и в следующей повторится та же история.

Глубокой старости достиг Агасфер, но напрасно призывал он к себе смерть всякий раз, как слышал рассказ о своей встрече с Иисусом. Много раз покушался он наложить на себя руки, но всегда выздоравливал от нанесенных себе ран и от принятого яда. Его вынимали из петли, его выхватывали из огня, вытаскивали из воды, так как он бросался в пылающие здания, чтобы найти смерть под предлогом спасения погибавших или выноса имущества погорельцев…

Но вот ангел Смерти появился у его изголовья и радостно — первый и последний из людей — приветствовал его Агасфер.

Кончилась земная жизнь Агасфера, но в новом мире, в котором он воскрес, окружили Агасфера обитатели этого мира, прося рассказать о последних часах Иисуса и о том, почему он не позволил ему отдохнуть? И ужаснулся Агасфер, давно уже познавший всю бессмысленную жестокость своего поступка. Он рассказал все, как было, и к одному из существ мира нового, готовящемуся покинуть его для перехода в мир высший, обратился с просьбой сообщить из мира в мир его просьбу Иисусу, чтобы дано ему было забвение по невежеству и жестокосердию совершенного поступка.

И просьба эта, передаваемая из уст в уста, дошла до Великого, и Он повелел передать Агасферу, что давно было бы снято с него заклятие, если бы он попросил об этом или хоть что-либо сделал для того, чтобы доброй жизнью было искуплено его жестокосердие.

Забыл, наконец, Агасфер то, что так страстно забыть хотел. И когда случайно слышал об этом, не думал, что о нем рассказывается…

Прошло восемь земных столетий, еще выше поднялся Агасфер. И услышал рассказ одного небожителя, что вечно шел бы гонимый воспоминаниями Агасфер, если бы он не догадался обратиться с просьбой к Тому, чье милосердие безгранично. И услышал он о том, что не пришла бы ему мысль обратиться с просьбой к не отказывающему Иисусу, если бы на земле не бросался он в огонь и воду, спасая других в то время, как сам искал смерти. Одно хотение мало значит — надо мочь. Одно раскаяние мало значит — над сделать что-либо, зло уменьшающее…

Агасфер не спал — не было сна в космосе равтов, где он находился. Неутомимы были странные тела жителей этого нового для него космоса. Отдыхали они тогда, когда менялась их сознательная работа. Но перед смертью, наступавшей у них в разные моменты жизни, засыпали равты, и все не заснувшие завидовали им, зная, что они пробудятся в другом, более прекрасном мире. Знали и то, что уснувшие могли выбирать и идти в космосы, в которых раньше жили.

Пришла пора, и после долгой жизни заснул Агасфер. И видит он во время первого и последнего сна своего, что проходят перед ним духи космосов высоких. Вот дух Любви склоняется над его изголовьем и, нежно положив руки на грудь против успокоившегося сердца Агасфера, тихо говорит ему: «Люби во что бы то ни стало, при каких бы то ни было обстоятельствах, люби тебе подобных и с тобой не схожих, люби высших и низших, чем ты. В этой любви ты найдешь и счастье и спасение. Выше всего в твоем космосе любовь, и ей служи, пока не узнаешь в других космосах то, что выше любви, то, чему там служить надо».

И сменяет его дух Мудрости. Положил он руку свою на чело Агасфера и говорит ему: «Все исследуй, все пойми и потому все злое прости и всему доброму радуйся. Мешай, насколько сил хватит злу, помогай добру и спокойно гляди в далекое нездешнее будущее. Сам исследуй доброкачественность семян, бросаемых тобой на ниву космосов. Делай наилучшее из того, что от тебя зависит, и какие бы сомнения ни посещали тебя, не смущайся, изучай и помни, что не все может быть постигнуто тобой. Инфузория не постигает твоего существования и не верит, что живут люди, но ты все же существуешь; так существует и то, что непостижимо для тебя. И так как есть бесконечность, осуществлена в ней всякая мечта твоя, быть может только не вполне тобой постигнутая.»

Сменяет духа Мудрости дух Воли и, положив руку на глаза Агасфера, говорит ему: «Твоей целью всегда должно быть прекрасное не только по замыслу, но и по пути добра. Что бы то ни было, что бы ни думал ты, наперекор всему, если придется, иди к добру. Помни, что добро там, где свет, и делай все для того, чтобы помешать его погасить».

Прилетел к уснувшему дух Света и говорит ему: «Не легка жизнь в мирах не высоких. Но через нее к высотам несказанным ты поднимешься. И тем легче для тебя подъем, чем большему числу духов ты облегчишь его. А для этого надо ослепительным светом освещать им дорогу. Не смущайся тем, что иной раз думая, что светишь, ты путь тьме проложишь. Не ты один в веках и мирах. Исправят твои ошибки и изживут их те, кто познает их, и блестящая правда воссияет светом ярким».

И слышит Агасфер голос духа Познания: Везде, где имеется зло, оно к добру неотвязно липнет. Поддержи падающего, злом увлекаемого, зная даже, что он все равно зло творить будет, потому что искорка добра в самом злом, в самом плохом человеке имеется. Постарайся раздуть её в очистительное пламя, скажи человеку вещее слово о его будущем, и это слово сдерживающим началом послужит. Ты не должен зло творящих убивать, раз они такие же люди, как и ты. Смертью зло не уничтожается, а только в другую область переносится. Запри злого в тёмницу, он умрет в ней, но в новой жизни все равно злу служить будет, еще больше озлобившись на то, что заставили его страдать, в тюрьму бросив.

И новый дух склонился над Агасфером, и гармонично звучат его слова: «Старайся не сеять ненависти и страха. Старайся, чтобы солидарность была стимулом и активным началом твоей жизни».

Стоит перед Агасфером новый дух, и несказанной силой звучит его голос: «Поставь себе цель высокую, хотя бы счастье близких твоих, ни на минуту не забывай о ней, постоянно работай для её осуществления».

Показалось Агасферу, что совсем уже ничего он не чувствует, но звучит ему голос неведомый: «Не торопись жить и не бойся, что скоро прервется нить твоей жизни. Для Великого Бога миг и миллиарды веков равны. Но если ты отдыхаешь, то подумай — надо ли отдыхать тебе, и во всяком случае отдыхай только для того, чтобы с еще большей силой к Верхам ринуться».

И новый, слабо поблескивающий дух склоняется над Агасфером: «В тебе имеется недоброе начало, но есть и доброе — развивай второе и этим принеси пользу всем, кого встретишь на жизненном пути. Конечно, ты и со злом встретишься. Злому началу мешай, поскольку сил хватит. Интересуйся им постольку, поскольку это необходимо для того, чтобы бороться с ним».

Вдруг видит Агасфер, как отряды всадников в доспехах блестящих как белое пламя, мчатся с высот в низы. И последний из всадников кричит Агасферу: «Вставай, борись за наше дело!»

И видит Агасфер, что перед войском конницы, впереди её несется пехота. Быстро, быстро идут в блестящих, как солнце, доспехах Михаилы и гремит их победный рыцарский клич. Летят впереди них Сатанаилы, суровыми и спокойными кажутся их лица. А там, вдали, бьются Храмовники с тёмными, окружившими громадную хорею, в центре которой спокойно сияют Звезды Знания. И слышится клич этой хореи:

И проснулся Агасфер в новом Космосе. Видит он, как несутся громадные полчища драконов с семью головами и десятью рогами на них, а впереди них гигантский Дракон, вождь этого воинства. Видит Агасфер, что все больше и больше драконов возвращается откуда-то, и узнает, что не могли они проникнуть на Землю, на которой показался когда-то Христос. И слышит он голос гиганта-Дракона, говорящий ему: «Иди за мной!»

Пошел за ним Агасфер на землю, которую не посетил Христос.

Но не долго был Агасфер в полчище Дракона на новой для Агасфера земле. Покинул он войско его и поднял восстание против Зверя Бездны. Был он схвачен, взят силой и предательством слуг драконовых, брошен в тёмницу и приговорен к смерти. Но летели уже ангелы, чтобы сразиться с воинством Дракона. И было разбито оно, и был взят в плен Дракон, Агасфера к смерти приговоривший.

Агасфер стоял у двери своего дома. И вот вели мимо него Дракона-гиганта. Дракон оттолкнул его, но жалость вспыхнула в сердце Агасфера. Он поддержал Дракона, отер платком белоснежным пот с лица его, упросил стражу дать ему время отдохнуть. Напоил его чашей свежей воды с вином и дал ему плодов, чтобы не чувствовал Дракон голода… Пил, ел Дракон, отдохнул Дракон, а потом грозно сверкнул глазами и сказал: «О, если бы ты снова попался мне, узнал бы, что за добро, мне содеянное, я мщу хуже, чем за зло, мне причиненное…» И за это пожалел его Агасфер. И просил стражей Дракона давать ему еду, питье и отдых.

Громовой восторг Серафимов загремел в мирах несказанных… и грех Агасфера был искуплен, и Леги подняли его в царство свое. 


Содержание
 
 
 
ancient_symbols

25. Феникс

Завтра великий день — Феникс вновь возродится из пепла. Двенадцатый раз жрецы страны Кеми будут праздновать это событие, снова и снова стараясь угадать его истинный смысл.

Самый старый жрец из рода жреца, умершего тысячу лет тому назад, встал перед возродившимся Фениксом, охваченный безмолвной великой молитвой. Долго стоял он, изредка поднимая руки к Фениксу, и, наконец, почувствовал, что от него отделяется его физическое тело и тихо ложится у подножия трона Феникса, а тело эфирное вырастает до гигантских размеров и сливается с таким же эфирным телом Феникса, воспринимаемым им как невыразимо прекрасное сверкающее пламя.

И слышит жрец ответы на свои невысказанные словами вопросы.

…Сгорело мое земное тело, ибо я своим внутренним огнем сжег его. Легко и радостно взлетело мое эфирное тело над мирами земли и неба, и я поднялся в Царство Мудрых. Там блестели солнца несказанные, солнца мистические, а их мудрые обитатели легко разрешали мировые загадки, над которыми напрасно бьются мудрецы земли. Стал я перед одним из этих мощных духов и спросил его:

«К нашим ли космосам принадлежат те солнца, так отличные от солнц-звезд обычных, на которых вы, Мудрые, пребываете?»

И отвечали мне Рафаилы: «Да! Поскольку мы на них и около них есть, и — нет, не к нашим космосам принадлежат они, поскольку здесь остаются анимы Эонов, на земли и иные миры спускающихся».

И снова спросил я: «Ты сказал, что не к нашей только Плероме космосов принадлежат Эоны?»

И отвечает мощный Рафаил: «Ты прав, Эоны суть Эоны во всех космосах всех бесконечностей, которые сотворены Элоимами».

И побоялся я, бедный Феникс, больше спрашивать, так как с каждым словом Рафаила все грознее и величавее сверкал его суровый взор. И бросился я к центру солнца мистического, дабы сгорело мое тело эфирное и мог выше подняться мой дух, освобожденный от уз, тёмным и глубоким низам присущих. И как бы колеблясь, и как бы оставаясь на месте, я стал переходить в другие измерения, и Рафаилы с тоской и благоволением смотрели вслед за мной улетающим… Но вот небесным золотом блестящая пелена отделила меня от ясного царства Рафаилов, и исполины Михаилы окружили меня, безмолвно спрашивая, что мне надо от них, и хочу ли я всей силой и всем помышлением моим подняться еще выше, к Аранам?

Спрашиваю я ближайшего ко мне Михаила: «Скажи, что вы делаете здесь на этих страшных, непостижимых высотах?»

И отвечает мне Михаил: «Мы стоим здесь, чтобы не пропустить воинство тёмного Арлега, если оно снова пожелает сорвать Печати Оккультного Молчания ранее, чем это полезно будет для духов, в низах сущих».

«А когда это полезно будет Легам, людям и всем, ниже вас сущим духам?» — спросил я.

Отвечает мне Михаил: «Когда они перестанут бояться новых откровений и не побоятся отрешиться от старых, неточных и неверно понятых верований».

«А когда настанет это время?» — спросил я.

Гремит в ответ голос Михаила: «Для Легов уже настало оно, и только люди, запутавшиеся в тенетах тёмного Арлега, мешают им и нам сорвать вторую Печать, так как мистической силой своего несовершенства люди тянут Легов назад, а без помощи Легов мы недостаточно сильны. Союза же с Тёмными не хотим потому, что не верим им..».

Тут величавая фигура тёмного Арлега появилась рядом со мной, и загремел его голос: «Напрасно!»

И сразу несколько Михаилов встало возле меня и говорят тёмному Арлегу: «Откажитесь от всех царств земли, и тогда мы пойдем вместе, ибо и от низших царств вы откажетесь тогда!»

И ответил тёмный Арлег: «И без того пойдете со мной. Надоест ждать и вам, бесконечно ждущие! А от власти над царствами мириад земель и низших космосов нам нельзя отказаться, ибо неизменно существо наше, к власти стремящееся».

Отвечают ему Михаилы: «Смотрите, прогадаете. Тянет к себе вас бездна Низа, и потому вы к власти над душами низов стремитесь».

Но зная, что ничего не жду я от тёмного Арлега и не хочу быть с ним, зная, что непонятен для меня спор высших духов, Михаил поднял меня и поставил перед Стражами Порога и духами, охраняющими врата в обитель мощных и непреклонных Аранов.

«Сними последнюю свою оболочку, — говорят мне Араны, — и тогда пропустим тебя мы, а с нами пропустят тебя и Стражи Порога».

Говорит мне Михаил: «Отдай мне твой покров, на обратном пути ты наденешь его опять».

Отдал я свое последнее одеяние, и дух мой вошел в космос Аранов.

Я думал увидеть Аранов, вооруженных страшными мечами, собиравшихся на бой или возвращавшихся с него, или же стоящих на страже в ожидании нападения, но не увидел и тени воинственного стана. Тихо беседовали они о мирах, страшно далеких, о мирах, не имеющих никакого отношения к нашим космосам…

И я, солнца земного дух, понял, как чужды мы этим духам. Изредка я почти что понимал некоторых из них, когда они говорили о тех страннообразных духах, которые пребывают вне нашей бесконечности, и эманации которых только в виде редкого исключения доходят до наших земель через царство тёмного Арлега. Тогда Араны снимаются с места и летят навстречу этим эманациям, чтобы рассеять их. И все же, некоторые из них ускользают от Аранов и долетают до Земли под покровительством тёмного Арлега.

А так как для тёмного Арлега и для этих духов нет разницы между правдой и неправдой, то они нагоняют на людей тоску, уныние и сомнения там, где сияющая истина дала бы радость, веселье, твердую уверенность. И говорят они Аранам, что должны быть сорваны Печати Оккультного Молчания, и что хорошо было бы, если бы поскорее были сняты они, а то как в непроглядной тьме не видят люди даже ближайшей цели своего шествия.

Понял я тогда, что духи Тоски и Уныния — злые духи, и что надо бороться с ними, не допускать их до себя. И еще говорили Араны, что из далеких чуждых Космосов вызвали для земель тёмные Арлеги эманации злых духов, и слышал я, что бессильными являются эти начала в других космосах, получая страшную силу в космосе духов земли, только в виде редкого исключения прозревающих будущее и видящих прошлое.

И ласково пытается близ меня сущий Аран что-то объяснить мне, но выше моего разумения было его мышление. Хотел я узнать — есть ли что-либо постижимое для меня в высшей сфере? И это мое желание исполнилось. Великий вождь Аранов, Элора, вдохнул в меня новое Начало, и передо мной разверзся новый дивный мир, в котором отражалось и то, что я уже познал, и то, о чем не знал я ранее.

Что-то розовое и тут же рядом голубое, то, чему нет подобия на земле, было вместилищем блеска, и близкие к духам Света существа то в голубой, то в розовой сфере жили своей, невероятно сложной для меня постоянно меняющейся жизнью. Один из них как бы приблизился ко мне, беседуя с другим, но очень немногое понял из их слов, понял так, как мог бы понять, прожив на земле два десятка тысячелетий и обладая знаниями ваших отдаленных потомков.

«Конечно, — говорил Отблеск другому, — понятие души люди попытаются подменить понятием иона, потому что чудесной кажется душа. Но ион, дающий возможность поверить в то, что без души может быть живое существо земель, — чудеснее души, непонятнее её, несмотря на самовольное упрощение этого понятия. Ион — это чудо из чудес, и перед его чудом меркнет чудо души и её бессмертие. И все-таки настолько сильно на землях влияние тёмного Арлега, что люди охотнее верят в непостижимое и невероятное чудо иона, чем в понятное явление жизни духа вне его тела и вместе с телом. Представляя ион невероятно малым, стараются сделать его понятным, но он все-таки неизмеримо сложен, и совокупность бесчисленных ионов плохим символом души является. Также все проникают ионы, как и душа, так же их жизнь неотделима от жизни тела, так же, как и душа, ион непостижим. И только потому, что ион назван частью материи и кажется легко представить его смертным, тёмный Арлег подменяет верой в него веру в душу бессмертную, так как на неверии в бессмертие стоит вся власть тёмного Арлега…»

Оставаясь таким же, переместился я совсем в другую сферу. Исчезли Отблески и их космос. И совсем иные, неподвижные и спокойные сидели светлые сущие, которых Элора назвал Нирванами. Я долго ждал, не подойдет ли ко мне кто-либо из этих неподвижных сущих, не заговорит ли со мной. Но они не двигались, как бы прислушиваясь к чему-то, стараясь уловить что-то всей сущностью сил своих.

Осмелившись, я приблизился к одному из Нирван и тихо спросил его: «Скажи, к чему вы прислушиваетесь?»

И спокойный голос сверх-духа прозвучал в ответ: «Все испытали мы: и жажду нового в этих космосах, и уверенность в бесконечности бытия, и многое множество другого. Только одного ждем, только к одному прислушиваемся: не близится ли час всеобщего подъема, перехода в Царство Силы и Славы?»

«Как познать людям приближение этого часа?» — спросил я.

«Для того, чтобы приблизился этот час, да станут люди мудры, как Рафаилы, и незлобивы, как Параклет, тогда не будет времени, и миры найдут свою Плерому».

Опять я спрашиваю: «Как приблизить этот час?»

Тихо и спокойно ответил мне Нирван: «Пусть все люди и духи жертвуют тем, что только каждому из них и ему одному полезным и желанным кажется, и жертвуют этим для блага всех».

Понял я, что спрашивать больше не надо, и все сменилось передо мной.

В область духов Познания вступил я, вступил один, без Элора, меня оставившего. Замерло сердце мое от ужаса мистического, когда Познание осенило меня, не успев еще просветить. И понял я, бедный Феникс, что осознавшие себя в низах, в веках и мирах будут сознающими себя существами, и что как бы ни менялась форма наша в веках и мирах, одно Божественное Начало горит и сверкает в ней, и что жизнь есть жизнь и для ребенка, и для старца, и для высшего существа, и для высочайшего Духа, почему все мы, живущие, равны по сущности, и только каждый из нас по-своему проходит свой долгий путь в веках и мирах.

И смирился я, поняв, что духов Познания мне не о чем спрашивать, что все познаю я, когда созрею для понимания, как зреет дитя для понимания жизни Земли. Но мне все же хотелось войти в обитель духов Силы, способных мощью своей остановить три потока солнц, видимых с Земли нашей. И почудилось мне, что новая смена произошла в области высочайших над-духов. Что чем-то и кем-то насыщено то, что назвал бы я «пространством», и что грозная сила около меня сущая настолько мощна, что даже я, бедный Феникс, и то понял, что нет пределов могуществу сверх-духов Силы, и что если было бы необходимо и полезно людям, то одним своим мановением подняли бы они их на неизмеримые высоты. Но я понял также, что людям лучше своими усилиями подняться к ним, не ища помощи со стороны.

И в тихий, мирный, спокойный, величавый мир перенесся мой дух, и, созерцая странно-прекрасные существа гармонические, я почувствовал успокоение, но великая скорбь проникла все существо мое, когда вспомнил я бедных знанием жителей Земли, на которой я существовал, так как сам захотел быть там.

И спросил мой внутренний голос, искра огня высокого, во мне горящего, спросила: «Почему не дано высшее знание людям земли? Почему не знают они, как прекрасны, как чудесны высшие миры? Легка была бы ныне нередко тяжелая жизнь людей, если бы светом знания была бы озарена она, если бы знали люди, как прекрасны миры высокие?»

И тихо прозвучал ответ: «Знай они это — никто бы из них ни минуты не остался бы жить на Земле. Все бы добровольно умерли и неподготовленными вошли в высшие обители».

«Но ведь неверие в жизнь будущую охватывает души людей, в которых не живет дух Легов, и это неверие заставляет их страдать», — думаю я и в ответ слышу спокойные слова: «Что из того, что не подозревают о новой жизни или не верят люди в жизнь будущую? Ведь многие люди не подозревают даже, что несколько отличные от них люди живут в таких же, как и у них, странах, на их же земле! Что из того, что инфузория не подозревает о том, что живут недалеко от нее люди? Она все-таки живет, и маленькая искра этой инфузории разгорится в веках и мирах в ослепительно блестящее, не сжигающее, а согревающее пламя, и не потеряет она своей индивидуальности, ни одной йоты её не потеряет, если сама не пожелает порвать с прошлым путем забвения».

Не понял я дальнейших слов духа Гармонии, однако не оставил своего намерения подняться до самого далекого из достижимых для меня, бедного Феникса, миров. Неведомой мне силой я был восхищен в миры духов Света и увидел там блеск несказанный, от которого хотелось мне закрыться крыльями. И услышал я голоса: «Несравненно более совершенный Свет, чем нам присущ, прольется на вашу Землю. И Земля затёмнит его, отразив в учении тёмного Арлега, и слова великие перемешаются со словами простыми. Мы придем, когда наступит час, но и мы бессильны отделить слово Света сияющего от слов, обитателями Земли употребляемых…»

Ничего я, бедный Феникс, не понял из того, что говорили духи Света, кроме того, что положен предел пониманию моему в их космосе. И не стал больше спрашивать.

Внезапно страшная чёрная молния прорезала сферу духов Света от края и до края бесконечности. И я, поняв, что Высший Свет затёмнен будет учением тёмного Арлега, упал вниз, в Тёмное Царство. Пытались Тёмные внушить мне, что во сне видел я все, тебе рассказанное. Но не удался обман их, ибо я — Феникс, светом мистического солнца озаренный, от него исшедший, и не поддался обману. И вот я снова здесь. Говорю через тебя тем, кто может понять: не познает инфузория мира людей — но этот мир существует! И чувства тела нашего так ограничены, что мы и миллионной доли сущих миров не постигаем. Только те из нас, в ком заложены уже начала Легов, во век не усумнятся в бесконечности восхождений в жизни. А ввергнутые во тьму неразумения тёмным Арлегом будут прозревать в веках и мирах. Встань, и да вольется мир в твою душу, и пусть выйдет из нее все тёмное, тебя смущающее… Жди спокойно!

Встал старый жрец и, радости полный, отправился к ожидающим его собратьям.

Первый жрец: «Страшные соблазны входят в мир. Многие из нас слышали учение тёмного Арлега о том, что миры падающих солнц — это атомы в теле гигантского существа, и что около них вращающиеся тела — это ионы».

Второй жрец: «Разве интересно мистически знать, чем являются те небесные светила, которые называются в твоем рассказе атомами? Важно знать, кто мы и какова будет в веках и мирах наша судьба. И что мне за дело, частью чего я являюсь? Еще меньше мне дела до того, какую нелепость сплетает в области недоказуемых аналогий тёмный Арлег».

Третий жрец: «Важно то, что все попытки свести дух или душу к материи кончаются неудачей. Возьмите хотя бы ионы. Это частица материи, и таковой она и останется. А колебание или неподвижность материи нельзя не омраченному сознанию свести даже к простейшему проявлению Духа — к мышлению, которое совпадает во времени с колебаниями материи мозга, но которое для не умеющего мыслить совпадает и отождествляется с этими колебаниями материальных частиц. Ибо ясно: один порядок явлений — колебания вещества, и совсем другой порядок — мышление и результат мысли, сознание. Конечно, мозг отражает и преломляет внешний мир, но ведь и глаз делает то же самое. Тем не менее, не глаз создает то дерево, которое он видит, и не мозг создает тот духовный мир, который он постигает».

Четвертый жрец: «Существуют физические, химические и другие проявления материи, но только при грубейшем смешении их можно отождествлять с тем простым проявлением души, которое именуется мыслью — то есть, с проявлением в теле духовного начала».

Пятый жрец: «Тёмный Арлег старается внушить нам, что человек — простая Машина. Но ведь не мыслит, не радуется и не отчаивается машина, не надеется, не разочаровывается, не познает и не стремится она к познанию!»

Шестой жрец: «Надо ли нам сегодня говорить о том, как убеждать опутанных Тёмными, что Душа существует как нечто отделимое от тела, в то время когда каждому ясно, что частицы тела отделимы одна от другой? Вопрос в другом: покинув тело, на Земле остается душа или покидает её, не ища нового земного воплощения?»

Седьмой жрец: «Даже ион, оторвавшись от тела, перелетает мириады верст. Почему же душу или дух следует мыслить слабее материи?»

Восьмой жрец: «Неисповедимы пути душ, но их восхождение несомненно!»

Входит девятый жрец.

Первый жрец: «Что скажешь нам, Орсен?»

Девятый жрец: «В нашем Храме было явление Феникса… И я расскажу вам, что сам услышал от вещего Машара». 


Содержание



 
 
ancient_symbols

23-24. Серное озеро

Около границ нашей бесконечности начинается другое пространство. В нем появились два Элоима для творчества. Элоим Верха выдохнул Логос и наполнил им эту вселенную так, что ни для чего другого не осталось места, как если бы ничто иное не должно было возникнуть. Элоим Низа выдохнул Хаос и наполнил им эту вселенную так, что ни для чего иного не оставалось места, как если бы не было Логоса.

Страшная мистическая теснота получилась в результате того, что все смешалось в одно целое, и задыхались в ней и мучились к жизни возникшие духи. Появилась громадная безводная земля с морями, озерами, океанами огня. Водного начала не было в этой Вселенной, и серное озеро огненное кипело от края и до края бесконечности. Разнузданные силы носились по космосу, и мало было существ, которые могли бы обитать в нем.

Невероятная борьба между собой охватила возникавших духов. Они боролись за жизнь, за развитие, за возможность подъема. Ничего не выходило из их борьбы, ибо они только мешали друг другу.

Сразу же познали ошибку свою Творцы этого космоса, хотевшие посмотреть, что выйдет, если тот и другой, каждый по очереди заполнит бесконечность так, как будто она не заполнена первым и как будто второй не собирался всецело заполнить её. И они бросили эту бесконечность и улетели, не увидев, что получится из их творчества.

Так новая вселенная осталась без Бога.

Обитатели её чувствовали пустоту жизни, которая текла в невероятной мистической тесноте. Обитателям безводного космоса было тесно и душно в нем. Необходимо было покончить с таким существованием, и страшная жажда бунта охватила этих существ. Им казалось необходимым отомстить Творцам за их неудачное творчество. Но не было уже тех, против кого возможно было поднять бунт, поскольку они бросили свое неудавшееся творение…

Но вот, некоторым из множества духов удалось подняться над озером огненным серным. Поднялся над озером Дракон, а вместе с ним выползли существа с десятью рогами. Поднялись они, полные желания найти создавших их и озеро серное, чтобы отомстить им за всю муку, которую пришлось им переносить во вселенной огненной, чтобы заставить создателей изменить созданное ими.

Не находя Творцов, вылетел Дракон с семью воинствами и десятью полчищами из пределов своей бесконечности, чтобы искать Творцов и, найдя, бороться с ними, и приблизились они к пределам нашей Бесконечности…

«И другое знамение явилось на небе. Вот большой красный Дракон с семью головами и десятью рогами, и на головах его семь диадим. Хвост его увлек с неба третью часть звезд и поверг их на землю» (Апок. XII, 3–4).

Вступил Дракон в пределы нашей вселенной и с ним семь воинств его и десять полчищ. От его эманации померк свет развития многих планет, ибо затёмнил на них свет духовный Дракон, и третья часть их была назад к Хаосу отодвинута. Но выступили против Дракона Леги во главе с Михаилом.

«И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против Дракона, и Дракон и ангелы его воевали против них. Но не устояли и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий Дракон, древний змий, называемый диаволом и Сатаной, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю и ангелы его низвержены с ним» (Апок. XII, 7–9).

Михаил и Леги отразили Дракона и он полетел в иные беспредельности продолжать поиски. Но как бы своего двойника, как бы мистическое свое отражение вызвал он и послал в нашу вселенную Зверя.

«И стал я на песке морском и увидел выходящего из моря Зверя с семью головами и десятью рогами: на рогах его было десять диадим, а на головах его имена богохульные. Зверь, которого я видел, был подобен барсу, ноги у него — как у медведя, а пасть у него — как пасть у льва; и дал ему Дракон силу свою и престол свой и великую власть» (Апок. XIII, 1–2).

Стал в полете своем приближаться Зверь к землям нашей бесконечности и узнал, что Творцы земель наших были тожественны или вполне сходны с Творцами их космоса, и понесся он на земли. Но властный оклик остановил его.

«Стой, здесь моя власть и сила, — сказал тёмный Арлег. — Как и ты, я веду борьбу с Элоимом. Подчинись мне, и дам тебе царства и власть на землях. Вместе будем бороться против Элоимов, нас в верха не пропускающих. Нельзя тебе от союза со мной отказаться. Чужды тебе условия жизни в нашей вселенной и один ты слишком слабым окажешься».

Не согласился Зверь и стал к высшим космосам подниматься. Увидел Зверя, к верхам поднимающегося, сторожевой отряд Аранов, и бросился, с боем дорогу к Верхам загораживая. И нанесли Зверю страшный удар своими мечами мистическими, смертельную рану нанесли они ему. Но увидели Араны, что Зверь — не дух, что имеют они дело с «заммой» и, зная невозможность победы своими силами, улетели. А Зверь, смертельную рану получивший, понял тогда, что ему одному не справиться в нашей бесконечности и решил послушать тёмного Арлега. Вернувшись в космосы, тёмным Арлегом охваченные, взмолился к нему Зверь Бездны, огнем палимой, прося дать ему возможность властвовать на землях, дабы отомстить Творцам. И тёмный Арлег, рану его смертельную исцелив, дал ему силу и возможность на многих землях царствовать, пока он не потребует обратно свои владения.

«И видел я, что одна из голов его как бы смертельно была ранена; но эта смертельная рана исцелила. И дивилась вся земля, следя за Зверем, и поклонились Дракону, который дал власть Зверю. И поклонились Зверю, говоря: кто подобен Зверю сему? и кто может справиться с ним? И даны ему были уста, говорившие гордо и богохульно, и дана ему власть действовать сорок два месяца. И отверз он уста свои для хулы на Бога, чтобы хулить имя Его, и жилище Его, и живущих на небе. И дано ему было вести войну со святыми и победить их; и дана ему была власть над всяким коленом и народом, и языком, и племенем. И поклонятся ему все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни у Агнца, закланного от создания мира» (Апок. XIII, 3–8).

Гордостью проникся тогда Зверь Бездны, и, явившись на Земле, стал проповедовать учение свое, говоря, что нет Бога, которого надлежит чтить, ибо не было во вселенной Дракона тех, кто создал её. И так говорил он о творчестве Элоимов:

«Все, что создали они, в самой основе своей неверно, а потому плохо! В этом творчестве везде следы размаха абсолютного, все несет в себе вечное и бесконечное, а это немыслимо. Только конечное не приводит к абсурду, так как конечны существа созданные. Не существует жизни иной, а если бы даже она и существовала, то нет памяти жизней последовательных, а это все равно, как если бы жизней этих не было! Нелепо и учение Эонов о "любви безграничной", о любви к врагам нашим, нелепо и противоестественно. Возьмем, например, заповедь "люби врага своего", — что в ней хорошего? Естественно людям любить друзей своих, а врагов ненавидеть. Не ясно ли, что враги, если мы будем любить их, победят нас и лишат всего, что нам дорого. Нас утешают, что за все эти потери мы получим награду на том свете. Но, ведь, если имеется "тот свет", что сомнительно, то не лучше ли, чтобы людям и тут и там хорошо было. Для нас же нет будущей жизни, потому что если бы даже она и существовала, в ней нет памяти о жизни прошлой, а это все равно, как если бы той жизни не было! Во всяком случае, надо поставить предел размаху абсолютных требований. Абсолютное — не добро и не зло. Вместо него надо взять руководством третье правило: "своя польза без вреда ближним"».

Так учил он, и многие его заветам следовали. Начинали они делить всех на друзей, которых любили, и на врагов, которых ненавидели. Но соглашавшиеся с этим с течением времени замечать стали, что к числу врагов, которым разрешалось делать зло, относятся все большие и большие группы людей. Пришли они, наконец, к тому, что всех, кроме себя, стали принимать за врагов. Но и этим дело не ограничилось. Все дальше шли они в различении своем и не могли остановиться: любя сначала только себя самих, и в себе начинали они одно любить, а другое ненавидеть. Все меньше и меньше сторон любили они в себе и все больше ненавидели. Самовлюбленность повлекла за собой свою антитезу — самоненависть. Сегодня я любовался собой, а завтра начинал ненавидеть себя за то, чем любовался. И скоро уже не любили они ничего — ни вне себя, ни внутри. Одна ненависть пронизывала их, и ужасными стали их страдания. Еда, питье, одежда и жажда власти над собой подобными выдвигались на первый план.

«Что там ни говорите, — утверждали последователи Зверя, — а материальное благосостояние самое главное, и не только самое главное, но и основа всего! Сострадание? Любовь? Милосердие? Ха, ха, ха! Я — Зверь, вы — животные, которых я пожираю! Этим все кончается…»

Все это проповедовалось чрезвычайно гордо, хотя умным и казалось глупым, но громадное большинство охотно слушало эту проповедь. А когда указывали людям лучшие между ними на начертанное в душе высшее, светлое начало, те говорили:

«Его надо изжить, им надо пренебречь! И сохранить в людях вновь на них изливаемое начало нового учения: захватывай, что можешь».

А сам Зверь говорил, что на Земле все гораздо лучше устраивается, чем в мирах, ему не подчиненных…

Но если и удавалось что Зверю, то лишь потому, что вся власть была дана ему тёмным Арлегом. И все же не мог Зверь окончательно покорить себе людей, не принимали его и инстинктивно чувствовали неправду в словах его проповеди. Отголоски учения Эонов все же теплились в людях, и тьма Зверя не могла погасить их. Мало было веровавших в правду Зверя, и не умными были люди те. Другие не верили, но слушали его, ибо не повинующиеся Зверю были жестоко казнимы им.

Тогда в помощь Зверю выслал тёмный Арлег другого Зверя, к условиям нашей вселенной лучше подготовленного, из тёмных миров нашей вселенной вышедшего, чтобы помочь первому Зверю окончательно поработить людей. И само население Земли дало Зверю двух помощников.

«И увидел я другого Зверя, выходящего из земли; он имел два рога, подобные агнчим, и говорил, как Дракон. Он действует перед ним со всей властью первого Зверя и заставляет всю землю и живущих на ней поклоняться первому Зверю, у которого смертельная рана исцелилась; и творит великие знамения, так что и огонь низводит с неба на землю перед людьми» (Апок. XIII, 11–13).

Ибо дал второму Зверю тёмный Арлег власть над стихиями.

«И чудесами, которые дано было ему творить перед Зверем, он обольщает живущих на земле, говоря живущим на земле, чтобы они сделали образ Зверя, который имеет рану от меча и жив. И дано ему было вложить дух в образ Зверя, чтобы образ Зверя и говорил и действовал так, чтобы убиваем был всякий, кто не будет поклоняться образу Зверя. И он сделает то, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их или на чело их, и что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя Зверя, или число имени его. Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое. Число это 666» (Апок. XIII, 14–18).

И они творят разные чудеса, обольщая людей и говоря: «Смертельно раненый Зверь жив. Вы видите из этого, как он силен».

Они сотворили идола — подобие смертельно раненого и оставшегося в живых Зверя. Сотворили легенду, которая была обезьяной Голгофы. И путали помощники Зверя зло с добром, ибо не различали их, а потому смешанное зло с добром худшим злом становилось. И 666 особо свирепых и тупых помощников палачей выбрал себе Зверь, в багряницу облекшийся. И думали народы как велел им Зверь багряный думать, и творили все, что приказывало его зверье. И клеймо положил он на чело и руки людей — велел людям думать так глупо, как ему было выгодно, и работать на него, Зверя, руками. И люди не покупали и не продавали, а все получали из отнятого у них Зверем. И блестяще жили близкие его и бедствовали дальние. Но не мог Зверь багряный установить равенства даже материального, и скоро понял, что без любви не может установиться оно. И он стал добиваться равенства духовного, всех заставляя думать так, как он, неумный зверь, думает…

«Пятый Ангел вылил чашу свою на престол Зверя, и сделалось царство его мрачно, и они кусали языки свои от страдания» (Апок. XVI, 10).

Время шло. Ужас пресыщения охватил сытых в царстве Зверя и ужас голода убивал голодных царства его. И любое несчастье, павшее на людей, тем ужаснее было, что не было братской помощи несчастным. Только слуги Зверя из Бездны, поскольку это было выгодно им, поддерживали тех, кого хотели, дабы не обезлюдело царство его. Но душный мрак охватил всех, кроме немногих мерзавцев, и мрачным стало царство Зверя, и кусали люди языки свои от страдания.

И только 11 рыцарей боролись со Зверем и учением его.

«И видел я выходящих из уст Дракона и из уст Зверя и из уст лжепророка трех духов нечистых, подобных жабам. Это — бесовские духи, творящие знамения; они выходят к царям земли всей вселенной, чтобы собрать их на брань в оный великий день Бога Вседержителя» (Апок. XVI, 13–14).

И три нечистых, отвратительных, как жабы, духа были посланы Драконом во все страны по очереди, чтобы привлечь их под власть Зверя. И учили они и второй Зверь стремлению к власти и господству, говоря, что учение первого Зверя можно выполнить, захватывая власть и царства, заставляя других работать на себя, заставляя других служить себе. И воцарилось на земле стремление к власти, и оно яростным вином блуда своего напоило все народы, устремившихся к великому междуусобию и борьбе за власть. И Власть сидела на Звере багряном, на нем сидела, облаченная в порфиру и багряницу; и была украшена золотом и драгоценными камнями и жемчугом, которые отобрала для себя. Но тлетворным запахом несло от нее, переполненной мерзостями и изменами. Мерзости земные нашли покровительство у Зверя багряного.

«И пришел один из семи ангелов, имеющих семь чаш, и, говоря со мной, сказал мне: подойди, я покажу тебе суд над великой Блудницей, сидящей на водах многих. С ней блудодействовали цари земные, и вином её блудодеяния упивались живущие на земле. И повел меня в духе в пустыню; и я увидел Жену, сидящую на Звере багряном, преисполненном именами богохульными, с 7 головами и 10 рогами. И Жена была облечена в порфиру и багряницу, украшена золотом и драгоценными камнями и жемчугом, и держала золотую чашу в руке своей, наполненную мерзостями и нечистотой блудодейства её. И на челе её написано имя: тайна, Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным. Я видел, что Жена была упоена кровью святых и кровью свидетелей Иисусовых, и, видя её, дивился удивлением великим» (Апок. XVII, 1–7).

Но еще усилятся мучения, ибо сами цари восстанут, наконец, на тот принцип, на котором сами основались, и падут Власть, Блудница и Вавилон великий.

«И 10 рогов, которые ты видел — суть 10 царей… И 10 рогов, которые ты видел на Звере, сии возненавидят Блудницу, и разорят её, и обнажат, и плоть её съедят, и сожгут её в огне» (Апок. XVII, 12, 16).

«После сего я увидел иного Ангела, сходящего с неба и имеющего власть великую. Земля осветилась от славы его. И воскликнул он сильно, громким голосом говоря: пал, пал Вавилон, великая Блудница, сделался жилищем бесов и пристанищем всякому нечистому духу, пристанищем всякой нечистой и отвратительной птице; ибо яростным вином блудодеяния своего она напоила все народы. И цари земные блудодействовали с ней и купцы земные разбогатели от великой роскоши её. За то в один день придут на нее казни, смерть и плач, и голод, и будет сожжена огнем. Потому, что силен Господь Бог, судящий её. И восплачут и возрыдают о ней цари Земные, блудодействовавшие и роскошествовавшие с ней, когда увидят дым от пожара её» (Апок. XVIII, 1–3, 8, 9).

Страшно будет страдать и мучиться род человеческий и только праведники будут бороться со Зверем и учением его. Наконец исполнятся времена и восстанут сильные против Зверя и мерзостей его, и сойдут на землю Серафы, чтобы сразиться со злом и победить его.

«И увидел я отверстое небо, и вот конь белый, и сидящий на нем называется Верный и Истинный, Который праведно судит и воинствует. Очи у Него, как пламень огненный, и на голове Его много диадим. Он имел имя написанное, которого никто не знал, кроме Его Самого. Он был облачен в одежду, обагренную кровью. Имя Ему: "Слово Божие". И воинства небесные следовали за Ним, на конях белых, облеченные в виссон белый и чистый» (Апок. XIX, 11–14).

«И увидел я Зверя и царей земных и воинства их, собранные, чтобы сразиться с Сидящим на коне и с воинством Его. И схвачен был Зверь и с ним лжепророк, производивший чудеса перед ним, которыми он обольстил принявших начертание Зверя и поклоняющихся его изображению. Оба живые брошены в озеро огненное, горящее серой» (Апок. XIX, 19–20).

Ибо предадут Серафы побежденного зверя Аранам и те отведут его со всем воинством его во вселенную Серного озера.

«И увидел я Ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей. Он взял дракона, змея древнего, который есть дьявол и Сатана, и сковал его на 1000 лет. И низверг его в бездну и заключил его и наложил над ним печать» (Апок. XX, 1, 3).

И скажут Араны Зверю, отводя его в озеро серное, что готовы они всегда помочь Зверю, если тот от борьбы с Элоимами откажется, если захочет к верхам идти, отказавшись низшим, слабейшим вредить.  


Содержание

 
 
ancient_symbols
22. Отблески и евреи

Когда Эон Любви, тот, который был на земле, проходил по области, населенной Отблесками, уча их, один из его нынешних учеников, Тамплиер, задал вопрос: «Как обстоит теперь дело с учением Христа на земле? Осталось ли там что-нибудь от этого светлого учения?»

Ответил Эон Любви: «Да, кое-что осталось…»

Снова спросил тогда Тамплиер: «Все также ли упорен великий народ евреев в своем нежелании следовать учению Христа?»

«Да, упорен по-старому», — отвечал Эон Любви.

«Значит, все таким же оплотом против Твоего Учения является еврейский народ?» — опять спрашивает Тамплиер.

И звучит ответ: «Да, все так, как сказал ты».

И сказал тогда Тамплиер из Отблесков: «Великим делом будет привлечь народ этот к учению Христа, раз наиболее сильным препятствием является он. Благослови меня на это дело! Я опущусь на землю и попытаюсь привлечь еврейский народ на путь Христа!»

И благословил его на эту работу Эон Любви, предупредив, что должен он оставить у Серафов на их мистических солнцах всю ту силу, которую он не может взять на Землю. И посоветовал ему обсудить с Тамплиерами других космосов, как провести в жизнь эту идею…

Спустился Тамплиер к Аранам и рассказал, что идет на землю и зачем идет туда. Сурово сверкнули их глаза, и сказали Араны: «Напрасно идешь ты туда! Бесполезно проповедовать им учение Эона. Только насильно уведя их с земли и переведя в иные космосы можно было бы попытаться привлечь их к учению Христа. Лишь когда не станет на Земле этого народа, можно будет думать о торжестве там Учения Эона. А рыцарями они, вероятно, никогда не будут…»

Но был тверд в своем решении Тамплиер из Отблесков и сказал Аранам, что все же хочет он попытаться. И, простившись с ними, перешел в мир Арлегов. Приветствовали его Серафы и, раньше, чем принять от него на свои мистические солнца все, что не могла бы вынести Земля, говорили ему, чтобы оставил он, если возможно, свое намерение, что все равно из него ничего не выйдет, и бесполезно будет его схождение.

«Никакой нет надежды, — говорили они, — на то, что просветит их учение мистики высочайшей, не смогут они подняться до нее…»

Но и здесь непреклонен был Тамплиер и, оставив у Серафов все величайшее, стал спускаться дальше в низы…

Так пришел Отблеск в область Легов, и те сказали ему: «Тёмные эманации настолько владеют еврейским народом, что как бы идеальны ни были его отдельные представители, все же, рано или поздно, для всех наступает роковая черта, когда они делаются материалистами».

Но, несмотря на это, все же поддержали они его решение попытаться привести народ еврейский на путь Христа.

И пришел Отблеск к рыцарям-тамплиерам Земли, которые сказали ему: «Не было еще случая, чтобы еврей сделался Тамплиером!»

Попросил тогда Отблеск одного из тамплиеров Земли, рыцаря двенадцатой степени, одолжить ему на три года его земное тело, чтобы он, Отблеск, мог ходить и проповедовать среди евреев. Согласился этот тамплиер, и тотчас же дух его покинул тело, в которое вошел Отблеск. И стал Тамплиер из Отблесков ходить среди евреев и проповедовать им то учение, которое хранилось в Ордене.

Самых разнообразных личностей встречал он среди них. Видел великих ученых, глубоких мыслителей, даже мистиков и идеальных по жизни людей… Но почти ник-то не мог воспринять его учения о Великом Боге. Одни упорно смешивали Его с Иеговой, другие, особенно ученые, совсем не хотели признавать Его. Редко, но все же иногда удавалось ему дать понять некоторым учение о Боге Великом, и в таком случае Отблеск, которому открывалось их будущее, видел, как на целые годы, иногда на десятки лет отодвигалась от них роковая черта материализма, хотя позднее они все же впадали в прежнее неверие.

Наступил срок, когда Тамплиер из Отблесков должен был вернуть рыцарю-тамплиеру его тело. И когда совершилось это, то спросил земной тамплиер у Отблеска, каковы результаты его миссии. Рассказал Отблеск о своей неудаче, и рыцарь-тамплиер посоветовал ему вести свою пропаганду не среди взрослых, а среди юношей и девушек еврейских, и сам же предложил опять передать ему свое тело, теперь уже на более долгий срок.

Снова стал ходить среди еврейского народа Отблеск… И видел он много прекрасных юношей и девушек со светлыми порывами, и детей с чудесными задатками, которые принимали его учение, становились последователями Христа, но не находил Отблеск среди них ни одного подлинного Тамплиера, потому что всякий раз материальность оказывалась сильнее духовности и рано или поздно возобладала над нею…

Пришло время Отблеску возвращаться в свой Космос. Но, прощаясь с рыцарями-тамплиерами Земли, просил он их продолжать начатое им дело, обещая еще раз вернуться на Землю.

Когда же снова спустился Отблеск на Землю, то гроссмейстер Ордена сказал ему: «Ты берешь оболочку рыцаря на время, но когда уходишь, все же в ней что-то твое остается, и трудно в ней потом тамплиеру бывает: неодолимое стремление к верхам он ощущает и непригоден становится тут на земле».

Взял тогда Отблеск рассану и в ней стал ходить по земле…

И если встретите вы на Земле Тамплиера из Отблесков, и спросит он вас, как обстоит дело сейчас, то скажите, что до сих пор нет в Ордене евреев, ибо если входит еврей в Орден, убивает его сейчас же тёмный Арлег. Если же будет такой случай, что, войдя в Орден, еврей останется жив, то становится он евреем-Мессией…


Содержание

 
 
ancient_symbols

21. Душа и рыцарь

Умер Рыцарь и стал подниматься в космосы высшие. Как вдруг перед ним появилась прекрасная Арлегина и говорит ему: «Привет тебе, Рыцарь, рада видеть тебя. Много времени прошло с тех пор, как мы с тобой виделись. А когда-то мы были хорошо знакомы. Ты вместе со мной сражался за хорошее дело. Пойдем в мой замок, он красив и стоит высоко в горах. Там ты встретишься с умными, гордыми, как и ты, рыцарями. Ты вспомнишь, как вместе сражались мы под знаменем Сатла, какие победы одерживали. Тебе напомню я там о былой славе твоей».

Согласился Рыцарь и последовал за Арлегиной. В то время душа его тоже поднималась вверх и на пути встретилась с прекрасным светлым воином. И говорит ей воин: «Рад, сильно рад, видеть тебя. Рад в чем хочешь помочь тебе. Зайди в мой прекрасный дом. Ты сможешь встретить там Рыцаря, с которым недавно рассталась. Пойдем со мной, и все, о чем ты до сих пор тосковала — все перестанет быть основанием для тоски».

Отвечала ему душа: «Мне хотелось бы видеть старых друзей».

«Большинство из них ты встретишь у меня», — сказал ей воин.

В это время три гигантских Михаила появились около души и говорят душе: «Нет, иди с нами. Все твои к нам идут. А Арлег, который зовет тебя с собой, чрезвычайно опасен».

Возразил воин: «Лучше ко мне иди. С моей дамой говорит твой Рыцарь, и к нам придет он».

Ответили Михаилы: «Ошибаешься, не придет. Мы защитим его. Ты и та Арлегина — враги наши».

И почувствовала чуткая душа: точно ледяная струя от воина исходит и словно потускнел образ Светозарного. В испуге кинулась она от него к Михаилам. Подал один из Михаилов зеркало душе. Увидела она в зеркале, что её Рыцарь стоит рядом с прекрасной Арлегиной и что разговаривают они, вспоминая прежние походы и сражения, но лицо Арлегины еще тёмнее, еще грознее, чем лицо встретившегося ей воина. И, видя, что улыбается Рыцарь, упала на колени душа и закрыла лицо руками. В порыве отчаяния вскричала она. И услышали крик её три Михаила, на страже стоящие. Но трудно им было понять, в чем дело.

Двое полетели к своим звать на помощь, а третий полетел к Рыцарю, и скоро грозный великан как молния упал между ним и Арлегиной, крикнув ей: «Успел я. Отойди!»

Но возмутилась Арлегина и отвечала: «Как смеешь ты приказывать! Рыцарь здесь по собственному желанию, он сам пошел за мной. Не отдам я его без борьбы!»

И затрубила Арлегина в рог, призывая на помощь своих.

Говорит Михаил недоумевающему Рыцарю: «Иди сначала к нам, твоим старым друзьям, а там видно будет. Никто ни на минуту не будет тебя удерживать. Пойдешь, куда захочешь».

Но на помощь тёмной Арлегине прилетело несколько Светозарных, а перед ними, защищая Рыцаря, встали три Михаила. И все больше и больше слетается с обеих сторон воинов. Летят и строятся в боевой фронт тёмные Арлеги, Князья Тьмы и тёмные Леги. С другой стороны появились тьмы Легов, летят Арлеги и Сатлы, а за ними виднеются Араны. Ползут тяжелые громады стихий.

Кричат Сатлам тёмные Арлеги: «Как и вы против нас?»

Молчат Сатлы и чем-то грозным веет от их неподвижности. А Араны отвечают: «И нас довольно!» И готовы броситься на Тёмных.

Но встают между ними Арлеги и Серафы и говорят: «Без ассы решите дело. Спросим лучше Эонов Мудрости, как нам поступить».

А Эоны Мудрости отвечают: «Не надо ассы, две дороги перед Рыцарем, которой хочет идти — пусть той и идет».

«Мы не послушаем вашего совета, — отвечают Тёмные, — мы не знаем вас».

Молчат Эоны. Но нет уже того, из-за кого спорили. Почувствовав зов души, быстрее молнии прилетел Рыцарь к ней. И молча рассеялись полчища духов. Прощался рыцарь с душой, и сначала грустное прощание стало легким и радостным. И просил Рыцарь одного из Михаилов, более близко стоявшего к душе, охранять её и помогать ей в новой обители, куда должна была вступить она, а сам направился в космос Легов, где занял прежнее свое место среди Тамплиеров.

И спрашивает Рыцарь легов Тамплиеров: «Верным ли путем шел я до сих пор на земле? Каким путем идти, когда вновь вернусь я туда? Нет ли ошибок в том, что я делал?»

И услышал он в ответ от Легов: «Останься у нас, быть может, лучшую дорогу, чем та, по которой шел ты, укажет тебе мудрость долголетии наших. Безграничные знания, прекрасная жизнь развернутся здесь перед тобой».

Возражает Рыцарь: «Не могу, не хочу жить вне земли, пока не преобразились светом несказанным люди. Но с вами всегда буду мыслями и духом моим. Какой совет дадите мне на дорогу?»

«Дадим тебе драгоценный подарок: безграничное терпение с теми, кто хочет от тебя большего, чем ты можешь дать. Всегда помни: не важно, если не поймут люди, какую громадную пользу ты им приносишь. Работай для их блага. Борись со злом. Делай добро. В каждом отдельном случае делай добро, а если результат для тебя нежелательный получится — не заботься о том, так как в мирах и веках все зло изживется и останется только доброе…» 


Содержание

 
 
ancient_symbols

20. Атлантида (2 часть)

Через четыре месяца мне исполнится 70 лет. Если мне удастся прожить еще лет пять, то я успею записать то интересное, с чем мне пришлось встретиться в течение моей долгой жизни и чего никто не может рассказать кроме меня.

Я слышал подробный рассказ об Атлантиде, не схожий с рассказами Платона и Бэкона. Они рассказывали или утопию, или о тех поселениях, которые остались после гибели Атлантиды и выродились в варварские общежития, потому что места ушедших Атлантов были заняты людьми совсем другого племени, которым без достаточного основания дали имя атлантов, этим последним не принадлежавшее. Я слышал рассказ об Атлантиде от Кора, который считал, что рассказ этот в течение тысячелетий передавался в его семействе из рода в род, от одного поколения другому…

На том месте, где находится сейчас Атлантический океан, в то время, когда земля наша озарялась не успевшим еще пожелтеть белым солнцем, жило могучее племя великанов. Они называли себя атлантами. Их материальная культура стояла чрезвычайно высоко: чудные машины, аппараты, искусственные крылья для полетов, страшное оружие для истребления диких исполинских зверей тех времен и многие другие приспособления делали жизнь атлантов полней и разносторонней, чем жизнь людей XX столетия. Все это поразило бы гениальнейшего из людей нашего времени. Атлантам была известна скоропись, превосходящая нашу стенографию, книжное дело опять-таки своеобразного стенографического письма; глубоко и широко развитые научные знания характеризовали жизнь атлантов. Было ли то результатом прирожденных свойств, или же высоко стоявшего искусства врачевания и гигиены, или обусловливалось для целого ряда злокачественных микроорганизмов невозможностью жить под лучами белого солнца, но атланты жили чрезвычайно долгие сроки, во много раз превосходившие самую долгую жизнь современного человека.

Среди прекрасных дворцов, похожих на прекраснейшие замки, были разбросаны кое-где дома, напоминавшие наши постройки, и в них жили пришедшие с севера низкорослые люди — гиперборейцы. Вообще все постройки, дома и хозяйственные строения не скучивались в городах, а были разбросаны на большом расстоянии друг от друга. Кое-где, как центры этих жилищ, возвышались громадные здания для общих собраний, здания низших и высших школ с их библиотеками и помещениями для коллекций, лаборатории и мастерские для опытов, общественные библиотеки и залы для лекций, для громадных фонографов и разнообразных театров и концертов. Тут же находились мастерские, выделывавшие при посредстве разнообразных машин всевозможные предметы, и склады различных товаров.

Частные дома были чрезвычайно просторны даже для обитавших в них исполинов, а их внутреннее убранство зависело исключительно от желания живших в них атлантов, так как все, что хотели они иметь для своих жилищ из мебели и украшений, они безвозмездно брали со своих складов. Каждый мог получать не только имевшееся на складе, но и заказать то, что ему хотелось, в надлежащей мастерской, или, подобрав товарищей, основать для новых изделий новую мастерскую.

Прекрасные машины давно уже сделали рабочий день для изготовления предметов первой необходимости очень коротким, и большая часть желавших работать трудилась в мастерских изобретений столько времени, сколько хотела. Надо еще заметить, что к предметам первой необходимости у атлантов относились и такие вещи, которые мы считаем предметами изысканной роскоши.

Машины атлантов отличались от наших машин, как сложнейшие из последних отличаются от грубо сделанного кремневого топора.

Пища атлантов состояла из небольших сравнительно с их ростом доз высоко питательных веществ, но по желанию к ней присоединялись и вкусовые вещества, напоминавшие нашу пищу, и в случае необходимости атланты могли перейти на нее, если не говорить о пожирании трупов животных, к чему они чувствовали непобедимое отвращение.

В нескольких десятках верст от крайних поселений атлантов стояла, постоянно перелетая с места на место, их стража, не допуская в Атлантиду чудовищных зверей и уничтожая особо вредных из них. Иногда группы атлантов, вооруженные своим страшным оружием, отправлялись за границы своей страны и посещали отдаленные, обычно не населенные или слабо населенные людьми и животными местности.

Искусство, особенно музыка в её разнообразных проявлениях, были у атлантов в почете. Живопись и ваяние зачастую брали своими темами фантастическую жизнь миров нездешних, и произведения художников удивляли даже не привыкших удивляться атлантов.

В низших школах атланты пользовались для сосредоточения внимания учеников чем-то, отдаленно напоминающим гипнотическое внушение. Но в высших школах такие приемы сосредоточения внимания не практиковались. В школах обращалось серьезное внимание на гимнастику, и юноши, обучавшиеся в высших школах, все принадлежали к разным гимнастическим обществам. Искусство летать на механических крыльях легко усваивалось в учебных заведениях.

Семейства атлантов были дружными семействами, но взрослые дети селились, как правило, отдельно от родителей. В обычаях атлантов была строгая моногамия, и разводы супругов имели место только в том случае, если муж и жена считали желательным развестись. Ничего похожего на власть, на правительство у атлантов не было. Полная акратия наблюдалась у них. Дела же, требовавшие участия многих, многими же и делались по взаимному соглашению и тяготению. Атланты того времени, о котором идет речь, почти не знали болезней. Если атлант умирал, то лишь когда хотел перейти в другой мир или посетить его. В этих случаях душа атланта покидала его тело, и оно сжигалось. Впрочем, атланты заболевали одной болезнью так же нередко, как теперь нередок простой насморк.

Это происходило, когда атланты увлекались мистическим учением своей религии и начинали жить в чем-то, похожем на мир иллюзий и галлюцинаций, однако заболевший этой болезнью, вызванной сильным желанием представить себе жизнь других миров, легко излечивался.

Все атланты знали, что эпоха белого солнца и согреваемых им жизненных форм через многие миллиарды лет окончится и заменится эпохой, жизнь которой будет протекать под лучами золотисто-желтого цвета, и их ученые изыскивали средства для того, чтобы побывать на земле золотого солнца через мириады лет после своего ухода в миры высшие. Другие же ученые думали только о том, как передать людям золотого солнца хотя бы некоторые из своих знаний, в том числе и то, что они ценили больше всего — свою религию. Они создали группу лиц, задачей которых было хранение религиозных истин и их передача из поколения в поколение без добавлений и комментариев.

Вот в чем заключалась их странная религия: они учили, что когда-то, мириады мириад лет назад, на земле жили мало духовно и умственно развитые великаны. А в мирах нездешних измерений жили более высокие существа. И странная распря произошла между ними. Часть из них решила сравняться с Великим Богом и для этого силой пробить себе дорогу в высшие миры, находя слишком длинным и скучным тот путь, который был для них предопределен. Они сделали попытку подняться и потерпели неудачу.

Часть из восставших против Закона решила искупить свой проступок, заключавшийся в том, что при попытке подъема они позвали себе на помощь низших духов, далеко отошедших от доброго начала. И вот они слетели на Землю, вошли в тела атлантов, и с того времени многое узнали атланты из жизни сфер высоких. Узнали они, как многочисленны миры, лежащие за космосом золотисто-желтых солнц; что, наряду с этими космосами (поскольку дело идет о том, что людьми называется материальным миром, так и за пределами его, в сферах миров нематериальных), существуют космосы различных духов. Узнали они о том, что бесконечно число бесконечностей, населенных разумными существами. А главное, что превыше Элоимов стоит Бог Великий, дать определение которому невозможно и к которому нельзя отнести ни одного эпитета, имеющегося на языке духов и людей. Тот, о Котором можно сказать только «Он есть», но нельзя сказать «Он существует», так как последнее лишь человеческим понятием является.

Узнали атланты, что самые странные их фантазии являются неполным отражением далеко в других бесконечностях сущего; что миры нездешние и бесконечности исчезают, когда через них прошло жаждавшее воплощения душевное или духовное начало, и, исчезая, обращаются в Ничто, которое опять когда-нибудь станет Сущим.

И на обширных полянах своих необъятных лесов молились атланты, ничего не прося, но о многом как бы вспоминая. Так вспоминали они на своих обрядовых собраниях, что, постоянно поднимаясь по Золотой лестнице высших космосов, подойдут они к храму Бога Великого и много более совершенными, чем они были подходя к Нему, снова пойдут в веках и мирах преображенными — в такой славе и счастье, о которых сейчас и мечтать не могут… 


Содержание